Email this article Sleep disorders dynamics in patients with chronic thromboembolic pulmonary hypertension after surgical treatment
- Authors: Ershov A.V.1, Mikhailova O.O.1, Elfimova E.M.1, Mershin K.V.1, Rodnenkov O.V.1, Danilov N.M.1, Litvin A.Y.1,2, Chazova I.E.1
-
Affiliations:
- Chazov National Medical Research Center of Cardiology
- Pirogov Russian National Research Medical University (Pirogov University)
- Issue: Vol 98, No 3 (2026): Issues of pulmonology
- Pages: 176-182
- Section: Original articles
- Submitted: 10.12.2025
- Accepted: 26.12.2025
- Published: 17.03.2026
- URL: https://ter-arkhiv.ru/0040-3660/article/view/698406
- DOI: https://doi.org/10.26442/00403660.2026.03.203621
- ID: 698406
Cite item
Full Text
Abstract
Aim. To investigate the association between various sleep disorders and changes in clinical status in patients with chronic thromboembolic pulmonary hypertension (CTEPH) before and after surgical treatment.
Materials and methods. The study included 43 patients with a verified diagnosis of CTEPH hospitalized between December 2023 and February 2025. Assessment included general clinical status, echocardiography, and right heart catheterization data. Patients completed standardized questionnaires (STOP-Bang, Epworth Sleepiness Scale, Pittsburgh Sleep Quality Index, Insomnia Severity Index, International Restless Legs Syndrome Study Group Rating Scale) and underwent polyfunctional sleep monitoring before treatment and at least 3 months after completing a series of balloon pulmonary angioplasties or pulmonary thromboendarterectomy.
Results. After surgical treatment, patients with CTEPH maintained a high prevalence of sleep apnea/hypopnea (83.8%) and nocturnal hypoxemia (74.4%), despite a significant decrease in mean pulmonary artery pressure – mPAP (p < 0.0001) and pulmonary vascular resistance – PVR (p < 0.0001). The baseline percentage of total sleep time with saturation below 90% (T90) was significantly associated with postoperative mPAP (p = 0.0289), PVR (p = 0.0050), and the six-minute walk test distance – 6MWD (p = 0.0305). A preoperative T90 > 11.0% showed 85.7% sensitivity in predicting the achievement of the target 6MWD (p = 0.0130) after treatment.
Conclusion. A high prevalence of sleep-disordered breathing in patients with CTEPH persists despite effective pathogenetic treatment of the underlying disease. Nocturnal hypoxemia may be considered a predictor for prescribing timely respiratory support and pulmonary arterial hypertension-specific therapy.
Full Text
Список сокращений
ДЛАср – среднее давление в легочной артерии
ИАГ – индекс апноэ-гипопноэ
ИМТ – индекс массы тела
ЛА – легочная артерия
ЛАГ – легочная артериальная гипертензия
ЛГ – легочная гипертензия
ЛСС – легочное сосудистое сопротивление
НГ – ночная гипоксемия
НДС – нарушение дыхания во время сна
Т6МХ – тест 6-минутной ходьбы
ТЛА – транслюминальная баллонная ангиопластика легочных артерий
ТЭЭ – тромбэндартерэктомия
ФК – функциональный класс
ХТЭЛГ – хроническая тромбоэмболическая легочная гипертензия
PSQI (Pittsburgh Sleep Quality Index) – Питтсбургский опросник качества сна
Введение
Хроническая тромбоэмболическая легочная гипертензия (ХТЭЛГ) относится к IV группе клинической классификации легочных гипертензий (ЛГ) и развивается у 0,1–9,1% пациентов после перенесенной острой тромбоэмболии легочной артерии (ЛА). Несмотря на сравнительно низкую распространенность (до 40 случаев на 1 млн), ХТЭЛГ занимает особое место среди ЛГ благодаря сочетанию тяжелых клинических проявлений и потенциальной обратимости заболевания при своевременном лечении [1, 2]. Современные патогенетические методы лечения – тромбэндартерэктомия (ТЭЭ) из ЛА и серия транслюминальных баллонных ангиопластик ЛА (ТЛА) – позволяют достоверно снижать давление в ЛА (ДЛА), улучшать качество жизни и прогноз [1, 3].
Нарушения дыхания во время сна (НДС) достигают распространенности 57,5% в общей популяции [4–6]. Известно, что они ассоциированы с повышенным риском развития артериальной гипертензии, сердечной недостаточности, ухудшением качества сна, качества жизни и прогноза. Ряд исследований показал, что частота встречаемости НДС у пациентов с ЛГ значительно выше, чем в общей популяции [7–12]. Однако патофизиологические взаимосвязи между ЛГ и НДС не до конца изучены, а данные о динамике этих нарушений у больных с ХТЭЛГ после хирургического лечения крайне ограничены.
Цель исследования – изучение нарушений сна у пациентов с ХТЭЛГ до и после патогенетического лечения с целью оптимизации ведения данной категории больных.
Материалы и методы
Исследуемая группа
В одноцентровое проспективное исследование включались пациенты с подтвержденным диагнозом ХТЭЛГ, проходившие стационарное лечение в ФГБУ «НМИЦК им. акад. Е.И. Чазова» с декабря 2023 по февраль 2025 г. На основании действующих рекомендаций диагноз ХТЭЛГ устанавливался при наличии признаков прекапиллярной ЛГ по данным катетеризации правых отделов сердца (среднее ДЛА – ДЛАср > 20 мм рт. ст. в покое, давление заклинивания в ЛА ≤ 15 мм рт. ст., легочное сосудистое сопротивление – ЛСС > 2 ед. Вуда) и признаков обструкции как минимум одной сегментарной ветви ЛА по данным компьютерной томографии – ангиопульмонографии, сохраняющихся не менее чем через 3 мес после эпизода тромбоэмболии ЛА на фоне адекватной антикоагулянтной терапии [1]. Все пациенты старше 18 лет. Критерии исключения: наличие признаков ЛГ других групп, декомпенсация сердечной недостаточности и IV функциональный класс (ФК) ЛГ по классификации Всемирной организации здравоохранения, наличие показаний к реваскуляризации миокарда, необходимость в тройной специфической ЛАГ-терапии, жизнеугрожающие аритмии, терминальная стадия соматических заболеваний, клинические и лабораторные признаки острого инфекционного заболевания на момент осмотра или в течение двух предшествующих месяцев, психические расстройства.
Оценка клинического состояния
Клиническое состояние оценивалось до инициации патогенетического лечения и как минимум через 3 мес после завершения серии ТЛА или ТЭЭ из ЛА.
Оценивались анкетные данные и общеклинические характеристики, такие как возраст, сатурация в покое, дистанция в тесте 6-минутной ходьбы (Т6МХ), одышка по шкале Борга, масса тела и индекс массы тела (ИМТ). Каждому пациенту проводилось анкетирование по международным опросникам: STOP-Bang – сумма баллов ≥ 3 считалась как высокий риск апноэ-гипопноэ сна средней или тяжелой степени; Эпфортская шкала сонливости (ESS) – сумма баллов ≥ 8 считалась патологической сонливостью, а значение ≥ 10 – выраженной сонливостью; Питтсбургский опросник качества сна (PSQI) – сумма баллов ≥ 5 расценивалась как плохое качество сна; Индекс тяжести инсомнии (ISI) – 0–7 баллов – отсутствие бессонницы, 8–14 – легкое нарушение сна, 15–21 – умеренное нарушение сна, 22–28 – тяжелое нарушение сна; опросник Международной исследовательской группы по синдрому беспокойных ног (IRLSSG) – 1–10 баллов – легкая степень синдрома, 11–20 баллов – умеренная степень, 21–30 баллов – тяжелая степень, 31–40 баллов – очень тяжелая степень [13–19]. Основные гемодинамические параметры (ДЛАср, давление заклинивания в ЛА, ЛСС) измерены при помощи катетеризации правых отделов сердца. Любое изменение показателя (Δ) рассчитывалось как разность заключительного и исходного показателя (показатель 2 - показатель 1 = Δ).
Сомнографическое исследование
В стационарных условиях каждому пациенту проведено сомнографическое исследование до инициации патогенетического лечения и как минимум через 3 мес после него вместе с оценкой клинического состояния. Обязательно регистрировались каналы дыхательного потока, храпа, пульса, сатурации, дыхательных усилий грудной клетки и брюшной стенки. Необходимая продолжительность сна во время исследования составляла не менее 4 ч. В случае недостаточной длины и/или неудовлетворительного качества записи мониторирование проводилось повторно. На основании действующих клинических рекомендаций апноэ определялось как полная остановка дыхания (снижение амплитуды дыхательного потока ≥ 90% от базового) в течение ≥ 10 с преимущественно центрального или обструктивного характера; гипопноэ – как снижение амплитуды дыхательного потока ≥ 30% от базового в течение ≥ 10 с, сопровождающееся снижением сатурации более чем на 3% [20]. Все эпизоды гипопноэ считались обструктивными событиями. Диагноз обструктивного/центрального апноэ сна устанавливался при выявлении > 5,0 обструктивных/центральных соб/ч и количестве этих эпизодов > 50% от общего числа событий. Классификация НДС строилась на основании индекса апноэ/гипопноэ (ИАГ), где легкой степени тяжести соответствует ИАГ от 5,0 до 14,9 соб/ч, средней степени – от 15,0 до 29,9 соб/ч и тяжелой степени – > 30,0 соб/ч [20]. Для каждого пациента оценена средняя и минимальная ночная сатурация, а также процент времени сна с сатурацией ниже 90% (Т90). Диагноз ночной гипоксемии (НГ) устанавливался при Т90 > 10%.
Статистический анализ
Все приведенные расчеты сделаны с использованием программного обеспечения MedCalc Version 19.2.6, MedCalc Software и Microsoft Office Excel 2024. Количественные данные представлены в виде медианного значения и квартильного разброса 25–75% в связи с подавляющим преобладанием параметров с ненормальным распределением. Категориальные данные представлены процентными долями. Учитывая параметры распределения, сравнение групп проводили при помощи теста Манна–Уитни, для парных выборок применялись критерии Уилкоксона (количественный признак) и Мак-Немара (категориальный признак). Корреляционный анализ проведен с использованием метода Спирмена. При необходимости применения параметрических методов нормальное распределение предварительно подтверждалось тестом Шапиро–Уилка. Статистически значимым критерий достоверности считался при p < 0,05.
Ограничения исследования: относительно малая выборка в размере 43 пациентов ограничивает применение параметрических методов статистического анализа, не оценивались факт приема и длительность ЛАГ-специфической терапии, а также показатели биохимического анализа крови в динамике.
Результаты
В одноцентровое проспективное исследование включены 43 пациента (51,2% – мужчины, медиана возраста – 60 лет) с диагнозом ХТЭЛГ, соответствующие критериям включения. Медиана наблюдения составила 321 [244, 10; 404, 00] день.
Исходно, основываясь на данных проведенного Т6МХ, 5 (11,6%) пациентов преодолели дистанцию > 550 м (0 ФК), 8 (18,6%) больных отнесены к I ФК, 17 (39,5%) – II ФК, 11 (25,6%) – III ФК, 2 (4,7%) – IV ФК. После окончания сессий ангиопластик ЛА или проведения ТЭЭ из ЛА определялось следующее распределение по ФК: 8 (18,6%) пациентов – 0 ФК, 17 (39,5%) – I ФК, 12 (27,9%) – II ФК, 6 (14,0%) – III ФК (рис. 1).
Рис. 1. Динамика распределения по ФК в Т6МХ (%).
Fig. 1. Dynamics of distribution by functional class in the six-minute walk test (%).
Определяется достоверное увеличение дистанции в Т6МХ (p = 0,0048) и улучшение субъективной оценки выраженности одышки при физической нагрузке по шкале Борга (p = 0,0353) в динамике (табл. 1).
Таблица 1. Оценка переносимости физической нагрузки в динамике
Table 1. Assessment of exercise tolerance dynamics
Исходно (n = 43) | После вмешательства (n = 43) | Δ | p | |
Т6МХ, м | 0,0048 | |||
Одышка по Боргу, балл | -1,00 [-1,75; 0,00] | 0,0353 |
На фоне оперативного лечения ХТЭЛГ, из которого 6 (14,0%) – ТЭЭ и 37 (86,0%) – завершенная серия ТЛА, отмечается достоверное улучшение таких показателей, как ДЛАср (p < 0,0001), ЛСС (p < 0,0001), систолическая экскурсия кольца трикуспидального клапана – TAPSE (p = 0,0059) и др. (табл. 2).
Таблица 2. Оценка показателей работы правых отделов сердца в динамике
Table 2. Dynamics of right heart function parameters
Исходно (n = 43) | После вмешательства (n = 43) | Δ | p | |
ДЛАср, мм рт. ст. | -13,00 [-21,00; -11,00] | < 0,0001 | ||
ЛСС, дин × с/см5 | -425,50 [-814,00; -233,50] | |||
ДППср, мм рт. ст. | -2,00 [-4,50; -0,50] | 0,0072 | ||
S ПП, см2 | -3,00 [-4,50; -1,50] | 0,0014 | ||
БРПЖ, см | -0,30 [-0,60; -0,03] | 0,0001 | ||
TAPSE, см | 0,0059 | |||
Диаметр ЛА, см | -0,20 [-0,30; 0,00] | 0,0022 | ||
СДЛА, мм рт. ст. | -14,00 [-38,00; 1,00] | 0,0007 |
Примечание. S ПП – площадь правого предсердия, БРПЖ – базальный размер правого желудочка, СДЛА – систолическое давление в легочной артерии (по эхокардиографии), ДППср – среднее давление в правом предсердии.
Отмечалось достоверное улучшение качества сна по данным опросника PSQI (p = 0,0255), однако полученные результаты не достигали клинической значимости. Достоверной разницы по другим параметрам сна, оцененным в динамике, не получено (табл. 3).
Таблица 3. Оценка качества сна в динамике
Table 3. Assessment of sleep quality dynamics
Исходно (n = 43) | После вмешательства (n = 43) | Δ | p | |
ESS, баллы | > 0,05 | |||
STOP-Bang, баллы | ||||
PSQI, баллы | -1,00 [-2,00; 0,00] | 0,0255 | ||
IRLSSG, баллы | -2,00 [-5,75; 0,00] | > 0,05 | ||
ISI, баллы | 0,00 [-1,50; 1,50] | |||
Продолжительность сна, ч | 0,00 [-0,15; 1,00] | |||
Время засыпания, мин | 0,00 [-5,00; 10,00] |
По результатам сомнографического исследования отмечается достоверное увеличение ИАГ (p = 0,0031), индекса десатурации (p = 0,0030) при отсутствии достоверных изменений средней ночной сатурации (p = 0,9365) и времени с сатурацией < 90% (Т90; p = 0,8882); табл. 4.
Таблица 4. Оценка показателей полифункционального мониторирования сна до и после вмешательства
Table 4. Polysomnographic parameters before and after intervention
Исходно (n = 43) | После вмешательства (n = 43) | Δ | p | |
ИАГ, соб/ч | 4,90 [-2,75; 16,55] | 0,0031 | ||
ИА, соб/ч | 1,00 [-0,30; 5,75] | 0,0080 | ||
ИГ, соб/ч | 4,55 [-3,30; 12,55] | 0,0372 | ||
ИД, соб/ч | 0,0030 | |||
Минимальная SpO2, % | -3,00 [-7,00; 2,55] | > 0,05 | ||
Средняя SpO2, % | 0,35 [-2,10; 1,65] | |||
Т90, % | -0,10 [-13,35; 9,10] |
Примечание. ИА – индекс апноэ, ИГ – индекс гипопноэ, ИД – индекс десатурации, SpO2 – сатурация, T90 – процент времени сна с сатурацией ниже 90%.
По данным полифункционального мониторирования сна, выполненного до проведения ТЭЭ или ТЛА, 7 (16,3%) пациентов имели ИАГ, соответствующий норме, у 14 (32,6%) выявлена легкая степень НДС, у 10 (23,3%) – средняя степень и у 12 (27,9%) – тяжелая степень. После проведения оперативного лечения выявлено следующее распределение по степеням тяжести: у 1 (2,3%) больного ИАГ соответствовал норме, у 13 (30,2%) – легкой степени, у 12 (27,9%) – средней степени, у 17 (39,5%) – тяжелой степени (рис. 2). Диагноз центрального апноэ сна выявлен исходно у 2 (4,7%) пациентов и у 2 (4,7%) больных – после вмешательств. Диагноз НГ исходно определялся в 67,4% случаев и в 74,4% после проведения вмешательств (p > 0,05). Не выявлено повышения парциального давления углекислого газа в артериальной крови выше 45 мм рт. ст., в связи с чем диагноз ожирения-гиповентиляции не установлен ни в одном случае.
Рис. 2. Динамика распределения по тяжести НДС (%).
Fig. 2. Dynamics of the distribution by sleep-disordered breathing severity (%).
У 19 (44,2%) больных выявлено увеличение тяжести НДС, при этом достоверной корреляционной связи изменения ИАГ с изменением ИМТ или массы тела не получено (p > 0,05). Также не выявлено достоверной разницы в показателях работы правых отделов сердца, в том числе в динамике, у пациентов, увеличивших тяжесть НДС и нет.
При проведении корреляционного анализа выявлено, что значение Т90 до вмешательства оказалось достоверно связано с послеоперационными значениями ДЛАср (r = 0,375; p = 0,0289), ЛСС (r = 0,524; p = 0,0050) и дистанцией в Т6МХ (r = -0,385; p = 0,0297).
При сравнении послеоперационных показателей у пациентов с НГ до вмешательства (1-я группа) и без нее (2-я группа) выявлены достоверно более высокое ЛСС (p = 0,0183) и достоверно меньшая дистанция в Т6МХ (p = 0,0305) в 1-й группе (табл. 5).
Таблица 5. Послеоперационная клиническая характеристика групп в зависимости от наличия НГ до вмешательства
Table 5. Postoperative clinical characteristics of groups based on the presence of preoperative nocturnal hypoxemia
Показатель после вмешательства | 1-я группа (n = 29) | 2-я группа (n = 14) | p |
ИМТ, кг/м2 | 0,0110 | ||
Возраст, лет | > 0,05 | ||
ИАГ, соб/ч | |||
ИА, соб/ч | |||
ИГ, соб/ч | |||
Минимальная SpO2 ночью, % | 0,0165 | ||
Средняя SpO2 ночью, % | 0,0070 | ||
SpO₂ днем в покое, % | > 0,05 | ||
ДЛАсист, мм рт. ст. | |||
ДЛАдиаст, мм рт. ст. | |||
ДЛАср, мм рт. ст. | |||
ЛСС, дин × с/см5 | 0,0183 | ||
Т6МХ, м | 0,0305 |
Примечание. ДЛАсист/диаст/ср – систолическое/диастолическое/среднее ДЛА.
При анализе данных среднее давление в правом предсердии, сердечный индекс и сатурация в смешанной венозной крови не показали статистически достоверной взаимосвязи с нарушениями сна, в связи с чем принято решение об использовании в расчетах дистанции в Т6МХ, входящей в шкалу риска пациентов с ЛАГ.
Дистанция в Т6МХ > 440 м является критерием низкого риска у пациентов с ЛАГ, и данное значение выбрано в качестве отрезного для проведения ROC-анализа (рис. 3). Выявлено, что исходное значение Т90 > 11,0% обладает 85,7% чувствительностью и 55,6% специфичностью в определении достижения целевых значений дистанции в Т6МХ.
Рис. 3. ROC-анализ по предоперационному уровню Т90 у пациентов с дистанцией в Т6МХ > 440 м после вмешательства.
Fig. 3. ROC analysis based on preoperative T90 levels in patients with a postoperative 6MWT distance > 440 m.
Обсуждение
В исследовании у пациентов с ХТЭЛГ после оперативного лечения выявлено достоверное улучшение гемодинамических параметров и функционального состояния при ухудшении показателей, отражающих тяжесть НДС.
В нашей выборке больных компонент гипопноэ превалирует над апноэ так же, как и в других международных исследованиях [11, 21–28]. Рассматривалась идея, что преобладание гипопноэ у пациентов с ХТЭЛГ связано с исходной гипоксемией. Предположительно, даже незначительное снижение дыхательного потока в таком случае может вызвать десатурацию. Улучшение ангиографической картины в таком случае должно было снизить ИАГ за счет индекса гипопноэ. Однако при оценке показателей мониторирования сна в динамике, напротив, отмечается прирост ИАГ в большей степени именно из-за гипопноэ.
В данной группе больных увеличение ИАГ также не может быть объяснено и увеличением массы тела. Показатели прироста ИАГ (в особенности гипопноэ) и массы тела не соответствовали данным популяционного проспективного исследования Р. Peppard и соавт. [29].
Исходно повышенное гидростатическое давление в капиллярах легких и различная выраженность концентрического фиброза способствуют ограниченной диффузии кислорода через альвеолярный барьер [30]. Разрешение порочного круга гипоксической вазоконстрикции с последующим ремоделированием должно было способствовать лучшим показателям сатурации. Но, несмотря на улучшение показателей работы правых отделов сердца после оперативного лечения, в нашем исследовании не получено улучшения показателей сатурации. Изменение показателей Т90, минимальной и средней ночной сатурации не связано с изменением какого-либо параметра при катетеризации правых отделов сердца или снижением массы тела. По-видимому, тяжесть НГ у больных с ХТЭЛГ обусловлена не только тяжестью НДС или гемодинамическими причинами. Предположительно, сохраняется нарушение вентиляционно-перфузионного соотношения вследствие остаточного фиброза внутренней стенки микроциркуляторного русла малого круга. Однако оценка данной гипотезы не входила в задачи исследования и требует дальнейшего изучения. Возможно, этот показатель также не будет улучшаться у больных с ХТЭЛГ после оперативного лечения и повлияет на тяжесть НДС.
В нашем исследовании субъективная оценка качества сна не отражала объективных динамических изменений, что согласуется с предыдущими результатами [7]. Вероятно, длительная персистенция ХТЭЛГ искажает восприятие клиники нарушения сна и приводит к субъективной адаптации, в том числе после патогенетического лечения. На основании сказанного авторами сделан вывод, что скрининговые опросники и выжидательная тактика могут быть недостаточно эффективны при ведении пациентов с ХТЭЛГ. В связи с этим целесообразно рассмотрение более активного подхода к диагностике НДС.
Дистанция в Т6МХ < 440 м у больных с резидуальной ЛГ предполагает необходимость назначения ЛАГ-специфической терапии таким пациентам. Положительная связь между НГ до операции и менее благоприятными послеоперационными показателями позволяет рассматривать ее как возможный маркер отбора пациентов, требующих ЛАГ-специфической терапии, а также ставит вопрос о необходимости своевременного назначения ночной респираторной поддержки.
Заключение
Полученные данные подтверждают высокую распространенность НДС у больных с ХТЭЛГ как до, так и после патогенетического лечения основного заболевания. НГ показала высокую чувствительность в отношении отдаленных функциональных исходов, что ставит вопрос о необходимости рутинного включения полифункционального мониторирования сна в комплексное обследование пациентов с ХТЭЛГ для оптимизации ведения данной категории больных.
Раскрытие интересов. Авторы декларируют отсутствие явных и потенциальных конфликтов интересов, связанных с публикацией настоящей статьи.
Disclosure of interest. The authors declare that they have no competing interests.
Вклад авторов. Авторы декларируют соответствие своего авторства международным критериям ICMJE. Все авторы в равной степени участвовали в подготовке публикации: разработка концепции статьи, получение и анализ фактических данных, написание и редактирование текста статьи, проверка и утверждение текста статьи.
Authors' contribution. The authors declare the compliance of their authorship according to the international ICMJE criteria. All authors made a substantial contribution to the conception of the work, acquisition, analysis, interpretation of data for the work, drafting and revising the work, final approval of the version to be published and agree to be accountable for all aspects of the work.
Источник финансирования. Авторы декларируют отсутствие внешнего финансирования для проведения исследования и публикации статьи.
Funding source. The authors declare that there is no external funding for the exploration and analysis work.
Соответствие принципам этики. Протокол исследования одобрен локальным этическим комитетом ФГБУ «НМИЦК им. акад. Е.И. Чазова» (протокол №294 от 30.10.2023). Одобрение и процедуру проведения протокола получали по принципам Хельсинкской декларации.
Compliance with the principles of ethics. The study protocol was approved by the local ethics committee of Chazov National Medical Research Center of Cardiology (Minutes No. 294 dated 30.10.2023). Approval and protocol procedure was obtained according to the principles of the Declaration of Helsinki.
Информированное согласие на публикацию. Пациенты подписали форму добровольного информированного согласия на публикацию медицинской информации.
Consent for publication. Written consent was obtained from the patients for publication of relevant medical information and all of accompanying images within the manuscript.
About the authors
Aleksei V. Ershov
Chazov National Medical Research Center of Cardiology
Author for correspondence.
Email: ersovav@mail.ru
ORCID iD: 0009-0003-2781-1196
аспирант отд. гипертонии
Russian Federation, MoscowOksana O. Mikhailova
Chazov National Medical Research Center of Cardiology
Email: ersovav@mail.ru
ORCID iD: 0000-0002-3609-2504
канд. мед. наук, науч. сотр. лаб. апноэ сна отд. гипертонии
Russian Federation, MoscowEugenia M. Elfimova
Chazov National Medical Research Center of Cardiology
Email: ersovav@mail.ru
ORCID iD: 0000-0002-3140-5030
канд. мед. наук, ст. науч. сотр. лаб. апноэ сна отд. гипертонии
Russian Federation, MoscowKirill V. Mershin
Chazov National Medical Research Center of Cardiology
Email: ersovav@mail.ru
ORCID iD: 0000-0002-7256-0563
канд. мед. наук, сердечно-сосудистый хирург отд. сердечно-сосудистой хирургии
Russian Federation, MoscowOleg V. Rodnenkov
Chazov National Medical Research Center of Cardiology
Email: ersovav@mail.ru
ORCID iD: 0000-0002-9898-1665
канд. мед. наук, ст. науч. сотр. отд. легочной гипертензии и заболеваний сердца
Russian Federation, MoscowNikolay M. Danilov
Chazov National Medical Research Center of Cardiology
Email: ersovav@mail.ru
ORCID iD: 0000-0001-9853-9087
д-р мед. наук, вед. науч. сотр. отд. гипертонии
Russian Federation, MoscowAlexandr Yu. Litvin
Chazov National Medical Research Center of Cardiology; Pirogov Russian National Research Medical University (Pirogov University)
Email: ersovav@mail.ru
ORCID iD: 0000-0001-5918-9969
д-р мед. наук, гл. науч. сотр., рук. лаб. апноэ сна отд. гипертонии; проф. каф. поликлинической терапии лечебного фак-та
Russian Federation, Moscow; MoscowIrina E. Chazova
Chazov National Medical Research Center of Cardiology
Email: ersovav@mail.ru
ORCID iD: 0000-0002-9822-4357
акад. РАН, д-р мед. наук, проф., рук. отд. гипертонии, зам. ген. дир. по научно-экспертной работе
Russian Federation, MoscowReferences
- Чазова И.Е., Мартынюк Т.В., Шмальц А.А., и др. Евразийские рекомендации по диагностике и лечению легочной гипертензии (2023). Евразийский Кардиологический Журнал. 2024;(1):6-85 [Chazova IE, Martynyuk TV, Shmalts AA, et al. Eurasian guidelines for the diagnosis and treatment of pulmonary hypertension (2023). Eurasian Heart Journal. 2024;(1):6-85 (in Russian)]. doi: 10.38109/2225-1685-2024-1-6-85
- Чазова И.Е. Хроническая тромбоэмболическая легочная гипертензия: современные возможности диагностики и лечения. Терапевтический архив. 2023;95(12):1017-21 [Chazova IE. Chronic thromboembolic pulmonary hypertension: current diagnostic and treatment options: A review. Terapevticheskii Arkhiv (Ter. Arkh.). 2023;95(12):1017-21 (in Russian)]. doi: 10.26442/00403660.2023.12.202495
- Данилов Н.М., Матчин Ю.Г., Гранкин Д.С., и др. Российский консенсус по транслюминальной баллонной ангиопластике легочных артерий в лечении хронической тромбоэмболической легочной гипертензии. Евразийский Кардиологический Журнал. 2025;(1):30-49 [Danilov NM, Matchin YuG, Grankin DS, et al. Russian consensus: balloon pulmonary angioplasty in treatment of chronic thromboembolic pulmonary hypertension. Eurasian Heart Journal. 2025;(1):30-49 (in Russian)]. doi: 10.38109/2225-1685-2025-1-30-49
- Partinen M. Epidemiology of sleep disorders. Handb Clin Neurol. 2011;98:275-314. doi: 10.1016/B978-0-444-52006-7.00018-6
- Zeng LN, Zong QQ, Yang Y, et al. Gender Difference in the Prevalence of Insomnia: A Meta-Analysis of Observational Studies. Front Psychiatry. 2020;11:577429. doi: 10.3389/fpsyt.2020.577429
- Бочкарев М.В., Коростовцева Л.С., Фильченко И.А., и др. Жалобы на нарушения дыхания во сне и факторы риска сердечно-сосудистых заболеваний в регионах России: данные исследования ЭССЕ-РФ. Российский кардиологический журнал. 2018;(6):152-8 [Bochkarev MV, Korostovtseva LS, Filchenko IA, et al. Complaints on sleep breathing disorder and cardiovascular risk factors in Russian regions: data from ESSE-RF STUDY. Russian Journal of Cardiology. 2018;(6):152-8 (in Russian)]. doi: 10.15829/1560-4071-2018-6-152-158
- Ершов А.В., Елфимова Е.М., Михайлова О.О., и др. Нарушения дыхания во сне у пациентов с хронической тромбоэмболической легочной гипертензией. Системные гипертензии. 2025;22(1):27-34 [Ershov AV, Elfimova EM, Mikhailova OO, et al. Sleep-related breathing disorders in patients with chronic thromboembolic pulmonary hypertension. Systemic Hypertension. 2025;22(1):27-34 (in Russian)]. doi: 10.38109/2075-082X-2025-1-27-34
- Murta MS, Duarte RLM, Waetge D, et al. Sleep-Disordered Breathing in Adults with Precapillary Pulmonary Hypertension: Prevalence and Predictors of Nocturnal Hypoxemia. Lung. 2022;200(4):523-30. doi: 10.1007/s00408-022-00547-w
- Minic M, Granton JT, Ryan CM. Sleep disordered breathing in group 1 pulmonary arterial hypertension. J Clin Sleep Med. 2014;10(3):277-83. doi: 10.5664/jcsm.3528
- Jilwan FN, Escourrou P, Garcia G, et al. High occurrence of hypoxemic sleep respiratory disorders in precapillary pulmonary hypertension and mechanisms. Chest. 2013;143(1):47-55. doi: 10.1378/chest.11-3124
- Li HT, Yuan P, Jiang R, et al. Sleep-disordered breathing and nocturnal hypoxemia in chronic thromboembolic pulmonary disease. Intern Med J. 2024;54(8):1292-301. doi: 10.1111/imj.16359
- Ulrich S, Fischler M, Speich R, Bloch KE. Sleep-related breathing disorders in patients with pulmonary hypertension. Chest. 2008;133(6):1375-80. doi: 10.1378/chest.07-3035
- Buysse DJ, Reynolds CF, Monk TH, et al. The Pittsburgh Sleep Quality Index (PSQI): a new instrument for psychiatric research and practice. Psychiatry Res. 1989;28:193-213. doi: 10.1016/0165-1781(89)90047-4
- Morin CM. Insomnia: Psychological assessment and management. New York: Guilford Press, 1993.
- Chung F, Yegneswaran B, Liao P, et al. STOP questionnaire: a tool to screen patients for obstructive sleep apnea. Anesthesiology. 2008;108(5):812-21. doi: 10.1097/ALN.0b013e31816d83e4
- Farney RJ, Walker BS, Farney RM, et al. The STOP-Bang equivalent model and prediction of severity of obstructive sleep apnea: relation to polysomnographic measurements of the apnea/hypopnea index. J Clin Sleep Med. 2011;7(5):459-65B. doi: 10.5664/JCSM.1306
- Johns MW. A new method for measuring daytime sleepiness: the Epworth sleepiness scale. Sleep. 1991;14(6):540-5. doi: 10.1093/sleep/14.6.540
- Rosenthal LD, Dolan DC. The Epworth sleepiness scale in the identification of obstructive sleep apnea. J Nerv Ment Dis. 2008;196(5):429-31. doi: 10.1097/NMD.0b013e31816ff3bf
- Walters AS, LeBrocq C, Dhar A, et al. Validation of the International Restless Legs Syndrome Study Group rating scale for restless legs syndrome. Sleep Med. 2003;4(2):121-32. doi: 10.1016/s1389-9457(02)00258-7
- Литвин А.Ю., Чазова И.Е., Елфимова Е.М., и др. Клинические рекомендации Евразийской Ассоциации Кардиологов (ЕАК)/Российского общества сомнологов (РОС) по диагностике и лечению обструктивного апноэ сна у пациентов с сердечно-сосудистыми заболеваниями (2024). Евразийский Кардиологический Журнал. 2024;(3):6-27 [Litvin AYu, Chazova IE, Elfimova EM, et al. Eurasian Association of Cardiology (EAC)/ Russian society of somnologists (RSS) guidelines for the diagnosis and treatment of obstructive sleep apnea in patients with cardiovascular diseases (2024). Eurasian Heart Journal. 2024;(3):6-27 (in Russian)]. doi: 10.38109/2225-1685-2024-3-6-27
- Orr JE, Auger WR, DeYoung PN, et al. Usefulness of Low Cardiac Index to Predict Sleep-Disordered Breathing in Chronic Thromboembolic Pulmonary Hypertension. Am J Cardiol. 2016;117(6):1001-5. doi: 10.1016/j.amjcard.2015.12.035
- Fanfulla F, Taurina E, Pinna GD, et al. Sleep Disordered Breathing (SDB) and Chronic Thromboembolic Pulmonary Hypertension: the Effects of Pulmonary Endoarterectomy. Eur Respir J. 2017;50:PA4722; doi: 10.1183/1393003.congress-2017.PA4722
- La Rovere MT, Fanfulla F, Taurino AE, et al. Chronic thromboembolic pulmonary hypertension: Reversal of pulmonary hypertension but not sleep disordered breathing following pulmonary endarterectomy. Int J Cardiol. 2018;264:147-52. doi: 10.1016/j.ijcard.2018.02.112
- Nagaoka M, Goda A, Takeuchi K, et al. Nocturnal Hypoxemia, But Not Sleep Apnea, Is Associated With a Poor Prognosis in Patients With Pulmonary Arterial Hypertension. Circ J. 2018;82(12):3076-81. doi: 10.1253/circj.CJ-18-0636
- Yu X, Huang Z, Zhang Y, et al. Obstructive sleep apnea in patients with chronic thromboembolic pulmonary hypertension. J Thorac Dis. 2018;10(10):5804-12. doi: 10.21037/jtd.2018.09.118.
- Seckin ZI. Osa in patients with chronic thromboembolic pulmonary hypertension. Chest. 2022;162(4):A2447. doi: 10.1016/j.chest.2022.08.2005
- Çınar C, Yıldızeli ŞO, Balcan B, et al. Determinants of Severe Nocturnal Hypoxemia in Adults with Chronic Thromboembolic Pulmonary Hypertension and Sleep-Related Breathing Disorders. J Clin Med. 202;12(14):4639. doi: 10.3390/jcm12144639
- Xu H, Song W, Zheng S, et al. Association of Prolonged Nocturnal Hypoxemia with Clinical Worsening in Patients with Chronic Thromboembolic Pulmonary Hypertension Undergoing Pulmonary Endarterectomy. Rev Cardiovasc Med. 2023;24(8):240. doi: 10.31083/j.rcm2408240
- Peppard PE, Young T, Palta M, et al. Longitudinal study of moderate weight change and sleep-disordered breathing. JAMA. 2000;284(23):3015-21. doi: 10.1001/jama.284.23.3015
- Чазова И.Е. Первичная легочная гипертензия: вопросы патогенеза и дифференцированных путей лечения: дис. … д-ра мед. наук. М., 1996 [Chazova IE. Pervichnaia legochnaia gipertenzia: voprosy patogeneza i differentsirovannykh putei lechenia: dis. … d-ra med. nauk. Moscow, 1996 (in Russian)].
Supplementary files
