Food patterns in Russian patients with gastroesophageal reflux disease: the results of pilot comparative study

Cover Page

Abstract


Aim. To evaluate nutritional patterns in patients with gastroesophageal reflux disease (GERD) compared to the control group without GERD.

Materials and methods. The data of complex examination of patients referred to perform esophageal pH-impedance recording and who gave written informed consent to participate in the study served as a source data. All the participants underwent complex examination, including clinical data (presence of heartburn and acid regurgitation), symptom evaluation (GERD-Q questionnaire), esophagogastroscopy, esophageal pH-impedance recordings and food frequency questionnaire. Diagnosis of GERD was based on GERD-Q score ≥8, acid exposure time >6%, number of gastroesophageal refluxes >80/day by 24-hrs esophageal pH-impedance recordings. Nutritional patterns were assessed with the use of “healthy eating pyramid” principles.

Results. Overall 165 patients were enrolled and the data of 150 of them (34 with confirmed GERD and 116 of the control group) were available for the final analysis. The patients of the both groups consumed lower compared to the recommended amounts of dairy and higher amounts of meat. Those with GERD consumed larger amounts of fruits (0.91±0.68 compared to the values of “healthy eating pyramid” vs 0.52±0.57 in the control group, p=0.001), and fats (0.69±0.55 vs 0.49±0.55, p=0.001). Compared to the controls, patients with GERD consumed lower amounts of vegetables (0.86±0.46 of the “healthy eating pyramid” vs 0.94±0.63 in the control group, р=0.004) and sugars & confectionaries (0.38±0.39 vs 1.93±0.98, p=0.0001).

Conclusion. Nutritional patterns of patients with gastroesophageal reflux disease significantly differ compared to the control group. The obtained data may be used for diet modification in patients with arterial hypertension.


Full Text

ГЭР – гастроэзофагеальный рефлюкс

ГЭРБ – гастроэзофагеальная рефлюксная болезнь

ИМТ – индекс массы тела

ИПП – ингибиторы протонной помпы

ПВ – пищевые волокна

Введение

Гастроэзофагеальная рефлюксная болезнь (ГЭРБ) – это заболевание, характеризующееся наличием комплекса клинических симптомов и/или морфологических изменений, которые возникают в результате обратного заброса содержимого желудка в пищевод [1]. Персистирование симптомов ГЭРБ приводит к выраженному нарушению качества жизни больных, сопряжено с развитием ряда осложнений [2]. Отмечается рост заболеваемости в мире, в особенности среди населения развитых стран [3]. В определенной степени эту тенденцию связывают с распространенностью ожирения [4]. При этом к 2022 г. ожидаемая стоимость лечения заболевания составит 10,059 трлн дол. США, прогнозируется дальнейшее ежегодное увеличение ее на 5,6%, что подчеркивает высокую социальную значимость заболевания [5].

Возникновение симптомов заболевания после приема пищи, неоднократно отмечавшееся влияние на течение заболевания пищевых факторов, а также взаимосвязь ГЭРБ с наличием избытка массы тела и ожирения позволяют относить заболевание к алиментарно-зависимым и обусловливают необходимость использования диетологической коррекции в составе комплексной терапии [6, 7]. Необходимость диетотерапии может быть обусловлена и тем фактом, что длительная кислотосупрессия при использовании ингибиторов протонной помпы (ИПП) может быть сопряжена с риском осложнений [8], а также тем, что в ряде случаев такая терапия может оказаться недостаточно эффективной, как в случае с рефрактерной ГЭРБ [9, 10].

Стандартный подход к разработке диетотерапии при разных заболеваниях основан на анализе различий по частоте и количеству потребления основных нутриентов больными в сравнении с контрольной группой. В то же время современные данные свидетельствуют о том, что такой подход не соответствует современным представлениям нутрициологии. Во-первых, пища состоит из сложных соединений, а не отдельных макронутриентов. Взаимодействие их в процессе питания может приводить к различиям и изменению их физиологических и патофизиологических эффектов, важных для развития симптомов болезни. Примером может послужить употребление цитрусовых соков – при схожем химическом составе существует разница в способности вызывать изжогу у тех вариантов напитка, которые содержат мякоть фруктов, что может быть обусловлено буферными свойствами мякоти цитрусовых и нейтрализации части кислоты в соке [11, 12].

Во-вторых, различия в потреблении минорных веществ (которые могут существенным образом влиять на течение заболевания) при помощи стандартных методов оценки питания, таких как частотный анализ потребления, удается выявить далеко не всегда [13]. В связи с этим использование альтернативных методов оценки потребления пищевых веществ, в частности оценка паттерна (или структуры) питания, приобретает все большую актуальность. В ходе этого метода оценивается структура потребления разных пищевых продуктов по количеству, частоте и удельному весу каждой из групп пищевых продуктов в структуре рациона [14, 15]. До настоящего времени оценка паттерна питания у больных ГЭРБ в России не проводилась, и в целом исследований с таким подходом в отношении других заболеваний в нашей стране крайне мало.

Цель исследования – изучить паттерны питания пациентов с ГЭРБ в сравнении с контрольной группой без ГЭРБ.

Материалы и методы

Материалом исследования послужили данные обследования пациентов, направленных в ФГБУН «ФИЦ питания и биотехнологии» для проведения суточной пищеводной рН-импедансометрии для исключения ГЭРБ с января по апрель 2020 г. и давших информированное согласие на участие в исследовании. Протокол исследования одобрен этическим комитетом ФГБУН «ФИЦ питания и биотехнологии» до начала набора пациентов в исследование (выписка из протокола №2 комитета от 24.01.2020. Исследование зарегистрировано в базе данных клинических исследований clinicaltrials.gov, NCT0425569).

Критерии включения: возраст участников от 18 до 75 лет; добровольное информированное согласие на участие в исследовании, отсутствие приема лекарственных препаратов, влияющих на секрецию желудка или способных повреждать слизистую оболочку пищевода и провоцировать симптомы заболевания (нестероидные противовоспалительные препараты, блокаторы кальциевых каналов, нитраты и др.), возможность ответить на вопросы, касающиеся питания в домашних условиях.

Критерии исключения: наличие в анамнезе оперативных вмешательств на органах грудной или брюшной полости (за исключением аппендэктомии и холецистэктомии давностью более 6 мес), имевшееся ранее или выявленное в результате обследования варикозное расширение вен желудка и пищевода, невозможность полноценного проведения хотя бы одного из исследований, предусмотренных протоколом. В случаях получения неадекватных результатов исследований (время записи суточной пищеводной рН-импедансометрии менее 15 ч, получение данных оценки фактического питания с явно недостоверными данными, например энергетическая ценность рациона менее 700 или более 4500 ккал/сут) данные пациентов исключались из конечного анализа.

Верификация диагноза ГЭРБ:

  • согласно клиническим данным (изжога и отрыжка кислым не реже одного раза в неделю, длительность заболевания не менее 6 мес, эффективное лечение ИПП в анамнезе);
  • количество баллов по симптомному вопроснику GERD-Q≥8 [16];
  • оценка наличия патологического гастроэзофагеального рефлюкса (ГЭР) и взаимосвязи симптомов проводилась при помощи суточной пищеводной рН-импедансометрии с использованием pH-импеданс-зондов с внутренним референсным электродом (2 канала рН, 6 каналов импеданс; производство Unisensor AG, США), рН-импеданс-рекордера Ohmega (MMS, Энсхеде, Нидерланды) с использованием прикладной программы производителя (Solar gastro) по стандартной методике [17]. Диагностика патологического рефлюкса осуществлялась в соответствии c Лионским консенсусом [18]. В соответствии с ним диагноз ГЭРБ считался установленным при времени экспозиции кислоты в нижней трети пищевода более 6,0% времени суток, вспомогательным критерием являлось количество ГЭР более 80. В тех случаях, когда время экспозиции кислоты составляло более 4%, но менее 6% времени суток, дополнительным критерием диагноза являлось наличие временной взаимосвязи симптома и рефлюкса (индекс чувствительности симптомов более 80%, индекс симптомов более 50%) [18].

Эндоскопическая оценка изменений слизистой оболочки пищевода служила для оценки формы ГЭРБ и исключения сопутствующих заболеваний. Исследование проводилось при помощи панэндоскопа Olympus Exera II CV-180 (Olympus, Осака, Япония). Исследование выполнялось по стандартной методике. Описание стадий эрозивного эзофагита проводилось в соответствии с Лос-Анджелесской классификацией 1999 г. [19]. Эндоскопическая оценка использовалась для уточнения формы заболевания, но не расценивалась как основа для подтверждения диагноза.

Те пациенты, у которых диагноз ГЭРБ не подтвержден, составили контрольную группу.

Анализ структуры питания. Анализ рациона питания на основе частоты и количественного потребления продуктов и блюд осуществлялся при помощи программного обеспечения «Нутрилоджик» (ООО «Нутрилоджик», Россия, свидетельство о регистрации программы для ЭВМ 2018614588 от 10.04.2018).

Пищевые паттерны пациентов определялись по стандартной методике [14]: рацион пациента представлялся в виде блюд с указанием веса порций, далее каждое блюдо преобразовывалось в набор продуктов с указанием веса ингредиентов согласно нормам закладки по картотеке блюд. Для уменьшения влияния индивидуальной вариабельности показателей адекватность потребления продуктов рациона оценивалась в соответствии с рекомендуемыми величинами «пирамиды здорового питания» [15] как частное от деления фактических величин на рекомендуемые. Для детализации паттерна каждый из параметров разделен на подгруппы (например, для зерновых – подгруппы «пшеница», «рожь», «овес», «гречка», «пшено», «кукуруза») согласно справочнику химического состава российских пищевых продуктов под ред. И.М. Скурихина и т.д. [20], при этом вес в подгруппах также представлен в виде относительной величины от должного потребления этой группы продуктов. Сравнение средних величин числа позиций в каждой из изучаемых групп продуктов у больных ГЭРБ и без признаков заболевания проведено при помощи пакета программ SPSS 13.0 для Windows (SPSS Inc., США). С его помощью проводилась оценка показателей выборки методами дескриптивной статистики. Для сравнения результатов между группами использованы метод Манна–Уитни и критерий хи-квадрат по Пирсону. Результаты математической обработки приведены в виде средних значений (Mean) и стандартного отклонения (SD). Различия считались достоверными при значениях уровня статистической значимости различий p≤0,05 [21].

Дизайн исследования и схема набора пациентов в исследование представлены на рисунке.

 

Дизайн исследования и схема набора пациентов в исследование.

 

Результаты

Исследование проводилось с января по апрель 2020 г. Конечному анализу доступны данные 34 больных ГЭРБ и 116 обследуемых контрольной группы. Данные демографических характеристик, индекса массы тела (ИМТ) и основные характеристики домашних рационов пациентов основной и контрольной групп представлены в табл. 1.

 

 

Таблица 1. Данные анализа демографических показателей пациентов, вошедших в основную и контрольную группу, и результатов анализа потребления макронутриентов

Параметры

Группа пациентов с ГЭРБ (n=34)

Контрольная группа (n=116)

р

Женщины, %

70,6%

65,5%

0,58

Возраст (M±m), лет

52,9±12,4

44,3±16,0

<0,001

ИМТ, кг/м²

28,1±8,3

26,2±7,8

0,4

Калорийность, ккал/сут

2814,8±1068,7

1963,1±581,7

0,002

Белки, г/сут

112,2±50,8

85,9±30,8

0,226

Жиры, г/сут

120,9±45,4

77,7±30,1

<0,001

Углеводы, г/сут

334,9±156,3

228,9±86,4

0,019

 

Сравнительный анализ потребления групп пищевых продуктов. При сопоставлении структуры рациона у пациентов обеих групп с рекомендуемым уровнем потребления в соответствии с «пирамидой здорового питания» оказалось, что как для больных ГЭРБ, так и для пациентов контрольной группы характерны недостаточное потребление молочных продуктов, а также избыточное потребление мяса (табл. 2).

 

Таблица 2. Сопоставление уровней потребления по основным группам продуктов

 

Группа пациентов с ГЭРБ (n=34)

Контрольная группа (n=116)

р

Зерно*

0,81±0,66

1,14±0,47

0,105

Овощи*

0,86±0,46

0,94±0,64

0,004

Фрукты*

0,91±0,68

0,53±0,57

0,001

Молочные продукты*

0,60±0,32

0,60±0,40

0,33

Мясо*

1,64±1,23

1,62±0,91

0,017

Жиры*

0,69±0,55

0,50±0,56

0,001

Кондитерские изделия*

0,38±0,39

1,93±0,98

0,0001

*Данные представлены относительно норм потребления для определенной калорийности рациона согласно концепции «пирамиды здорового питания».

 

В то же время при сравнении групп между собой выявлено, что в структуре рациона больных ГЭРБ потребление ряда групп продуктов относительно «пирамиды здорового питания» выше (см. табл. 2). В частности, больные ГЭРБ потребляли больше фруктов (0,91±0,68 относительно величины «пирамиды здорового питания» против 0,53±0,57 в группе контроля соответственно, р=0,001) и жиров (0,69±0,55 против 0,50±0,55 соответственно, р=0,001).

В то же время структура рациона больных ГЭРБ характеризовалась меньшим относительным количеством овощей (0,86±0,46 относительно показателей «пирамиды здорового питания» против 0,94±0,63 в группе контроля, р=0,004) и кондитерских изделий (0,38±0,39 против 1,93±0,98, р=0,0001) по сравнению с контрольной группой.

Различий в структуре потребления зерновых, мясных и молочных продуктов не зарегистрировано.

Для более детального анализа в каждой группе выделены подгруппы. При анализе структуры потребления внутри подгрупп также выявлены существенные отличия между пациентами основной и контрольной групп (табл. 3). Так, в группе «овощей» у пациентов с ГЭРБ выявлены более высокое потребление корнеплодов (0,20±0,24 против 0,14±0,20, р=0,001), бобов (0,06±0,11 против 0,01±0,04, р=0,001) и орехов (0,0174±0,02 против 0,0167±0,05, р=0,001) и более редкое потребление картофеля (0,09±0,09 против 0,24±0,29, р=0,011), группы «других овощей», включавшей огурцы, помидоры, баклажаны, кабачки, сладкий перец, тыкву (0,33±0,25 против 0,34±0,43, р=0,001), и грибов (0,005±0,01 против 0,007±0,03, р=0,001). Различия в подгруппе луковых (лук зеленый, порей, чеснок) не достигли уровня достоверной значимости (0,04±0,07 против 0,04±0,07, р=0,052).

 

 

Таблица 3. Сопоставление уровней потребления различных овощей в исследуемых подгруппах

 

Группа пациентов с ГЭРБ (n=34)

Контрольная группа (n=116)

р

Листовые*

0,03±0,04

0,04±0,07

0,001

Капуста*

0,07±0,09

0,11±0,23

0,0001

Луковые*

0,04±0,05

0,04±0,07

0,052

Картофель*

0,09±0,09

0,24±0,29

0,011

Корнеплоды*

0,20±0,24

0,14±0,20

0,001

Другие*

0,33±0,25

0,35±0,43

0,001

Грибы*

0,005±0,01

0,007±0,03

0,001

Бобы*

0,06±0,10

0,01±0,05

0,001

*Данные представлены относительно норм потребления овощей для данной калорийности рациона согласно концепции «пирамиды здорового питания».

 

Потребление фруктов (табл. 4) между изучаемыми группами различалось за счет достоверно большего потребления больными ГЭРБ косточковых – абрикосы, вишня, черешня, персики (0,11±0,16 в сравнении с 0,06±0,16, р=0,001), семечковых – груши, яблоки (0,45±0,48 против 0,24±0,34, р=0,001), цитрусовых (0,11±0,15 против 0,05±0,16, р=0,001), тропических фруктов (0,08±0,13 против 0,07±0,15, р=0,001), лесных ягод – ежевика, голубика, черника (0,03±0,07 против 0,01±0,04, р=0,001), бахчевых (0,08±0,19 против 0,02±0,26, р=0,001), фруктовых консервов (0,04±0,06 против 0,002±0,01 соответственно, р=0,001).

 

Таблица 4. Сопоставление уровней потребления различных фруктов в исследуемых подгруппах

 

Группа пациентов с ГЭРБ (n=34)

Контрольная группа (n=116)

р

Косточковые*

0,11±0,16

0,06±0,16

0,001

Семечковые*

0,45±0,48

0,24±0,34

0,001

Субтропические*

0,01±0,01

0,04±0,11

0,002

Цитрусовые*

0,11±0,15

0,05±0,17

0,001

Тропические*

0,08±0,13

0,07±0,15

0,001

Садовые ягоды*

0,02±0,03

0,04±0,11

0,001

Лесные ягоды*

0,03±0,07

0,01±0,04

0,001

Бахчевые*

0,08±0,19

0,03±0,26

0,001

Фруктовые консервы*

0,04±0,06

0,002±0,01

0,001

*Данные представлены относительно норм потребления фруктов для данной калорийности рациона согласно концепции «пирамиды здорового питания».

 

В составе потребления жировой продукции также выявлены различия по уровню потребления между изучаемыми группами (табл. 5). Достоверные различия касались большего потребления пациентами с ГЭРБ растительного масла (0,50±0,45 против 0,43±0,51, р<0,004) и майонеза (0,07±0,16 против 0,05±0,25, р=0,001) в сравнении с представителями контрольной группы. Однако отмечено достоверно меньшее потребление сливочного масла (0,17±0,22 против 0,97±0,53, р<0,001), а различия по потреблению маргарина оказались недостоверны.

 

Таблица 5. Сопоставление уровней потребления жировой продукции в исследуемых подгруппах

 

Группа пациентов с ГЭРБ (n=34)

Контрольная группа (n=116)

р

Сливочное масло*

0,17±0,22

0,97±0,53

0,001

Животные жиры*

0,02±0,03

0,02±0,16

0,1

Растительные масла*

0,50±0,45

0,43±0,51

0,004

Маргарин*

0,00±0,00

0,01±0,16

0,191

Майонез*

0,07±0,16

0,05±0,25

0,001

*Данные представлены относительно норм потребления жировой продукции для данной калорийности рациона согласно концепции «пирамиды здорового питания».

 

Обсуждение

Результаты, представленные в настоящей публикации, являются частью работы, направленной на выявление взаимосвязи структуры питания с проявлениями ГЭРБ. Несмотря на то, что существует множество указаний о взаимосвязи факторов питания и частоты выявления симптомов ГЭРБ, данные о структуре питания при этом заболевании изучены недостаточно, и имеются лишь отдельные публикации, посвященные этому вопросу [22]. Полученные в ходе пилотного исследования данные могут служить основой для научной и практической работы – как для формирования рекомендаций по диетотерапии больных ГЭРБ, так и для разработки новых функциональных пищевых продуктов [14].

Важнейшим отличием нашей работы от многих других является тщательно отобранная контрольная группа, у включенных в нее лиц диагноз ГЭРБ исключен не только клинически, но у них в том числе исключен патологический рефлюкс, согласно самым строгим критериям с использованием суточной pH-импедансометрии. Для исследований влияния или связи особенностей питания с тем или иным заболеванием именно проблема адекватной контрольной группы является ключевой, поскольку большие группы населения питаются в целом стереотипно, и, чтобы выявить различия, необходимы масштабные исследования с включением тысяч участников (при этом неизбежно снижается специфичность полученных данных) либо исследования с исключительно хорошо подобранной контрольной группой. Именно последний подход мы и выбрали для нашего исследования.

В значительной степени полученные нами данные подтверждаются теми данными, которые ранее уже освещались в литературе. В нашем исследовании пациенты основной группы имели более высокие значения ИМТ по сравнению с контрольной группой, хотя эти отличия и не достигали достоверных отличий. Действительно, избыточная масса тела является одним из факторов, способствующих большей вероятности возникновения симптомов ГЭРБ [23, 24]. Это объясняется тем, что абдоминальное ожирение сопровождается увеличением внутрибрюшного давления, что приводит к учащению ГЭР.

Энергетическая ценность рациона в группе больных ГЭРБ выше по сравнению с контрольной группой. Ранее опубликованные работы также свидетельствовали о том, что между потреблением калорий и риском возникновения симптомов имеется прямая зависимость [25]. Кроме того, энергетическая ценность рациона коррелировала с временем экспозиции кислоты в пищеводе [26]. Также во многих исследованиях выявлена взаимосвязь между количеством жиров в рационе, вероятностью выявления изжоги и риском эрозивного эзофагита [6, 22]. В связи с этим различия, выявленные по этим показателям между основной и контрольной группой в нашем исследовании, не являются удивительными.

Методический подход, использованный в настоящей работе, позволяет понять, за счет чего происходят большее потребление жиров и увеличение энергетической ценности рациона. Это чрезвычайно важно понимать, поскольку в целом потребление жиров в популяции растет и даже потребление их в контрольной группе – существенно выше рекомендуемого. В частности, в составе жировой продукции отмечено большее потребление растительных масел и майонеза, в то время как те продукты, которые обычно не рекомендуются для потребления при этом заболевании (сливочное масло), потреблялись в меньшем количестве, чем в группе контроля. Учитывая характер работы, мы не можем быть полностью уверены в том, что выявленные отличия не обусловлены тем, что больные ГЭРБ избегали употребления тех продуктов, которые вызывали у них симптомы. Полученные результаты требуют уточнения в специально спланированных исследованиях.

Другой важной деталью о структуре потребления пищевых продуктов больными ГЭРБ, выявленной в нашем исследовании, является то, что эта группа потребляет меньшее количество практически всех видов овощей по сравнению с контролем. Действительно, овощи могут являться основным источником пищевых волокон (ПВ), роль которых в патогенезе ГЭРБ в настоящее время широко обсуждается [27, 28]. ПВ обладают сорбционными свойствами и способны связывать ряд продуктов, например оксид азота, содержащийся в пище, или желчные кислоты, тем самым снижая вероятность расслабления нижнего пищеводного сфинктера и уменьшая повреждение пищевода. Недостаток ПВ снижает скорость транзита содержимого желудка, приводит к росту внутрижелудочного давления и увеличению риска ГЭР. Однако в отношении овощей и фруктов, богатых клетчаткой, данные противоречивы. М. Saberi-Firoozi и соавт. сообщают о протективном действии и фруктов, и овощей [29]. М. Nocon и соавт. выявили, что частое употребление фруктов снижает выраженность симптоматики ГЭРБ, в то время как потребление овощей не оказывает эффекта (n=7124) [30]. К тем же выводам о пользе фруктов и отсутствии эффекта от овощей пришли S. Kumar и соавт. [31]. Напротив, существуют эпидемиологические данные о более высокой распространенности симптомов ГЭРБ у тех, кто чаще употребляет фрукты и овощи [32]. Вероятно, противоречивость данных объясняется тем, что разные ПВ оказывают различный эффект на моторику пищевода и нижнего пищеводного сфинктера. Часть из них может оказывать негативное действие за счет ферментации микрофлорой кишечника и воздействия образующихся при этом метаболитов (короткоцепочечных жирных кислот) на тонус нижнего пищеводного сфинктера [33, 34]. Кроме того, присущая ряду ПВ способность обусловливать повышенное газообразование может приводить к увеличению внутрибрюшного давления и потенцированию ГЭР.

Преимуществом настоящего исследования являлось то, что диагноз ГЭРБ достоверно подтвержден/или исключен при помощи комплекса исследований – и наличия симптомов заболевания, и выявления патологического рефлюкса при помощи таких современных инструментальных исследований, как суточная пищеводная рН-импедансометрия.

В то же время исследование имело и определенные ограничения. Помимо упоминавшейся ранее невозможности установить причинно-следственную связь между выявленными уровнями потребления и наличием заболевания в ходе исследования не учитывался ряд параметров – в частности, форма и давность анамнеза заболевания, наличие осложнений. Кроме того, на проявления заболевания могут оказывать влияние и другие факторы, такие как физическая активность, скорость потребления пищи [35], частота и объем порций [36], время последнего приема пищи [37, 38], длительность и качество сна [39], наличие стресса и тревоги [40–42], курение [43], которые в ходе работы не учитывались. На результаты также могло повлиять относительно небольшое число пациентов (особенно в основной группе), включенных в исследование. Однако в силу методологических особенностей включение большого числа пациентов с верифицированным современными методами исследования диагнозом является дорогостоящим и достаточно трудоемким.

На наш взгляд, использование метода анализа паттернов питания имеет важное научное и практическое значение и позволяет по-новому оценить те факторы, которые влияют на формирование проявлений ГЭРБ, и более рационально подходить к вопросам диетотерапии при этом заболевании.

Заключение

По результатам исследования при сопоставлении структуры питания пациентов основной и контрольной групп установлены достоверные отличия паттерна питания у пациентов с ГЭРБ в отношении потребления овощей (за счет корнеплодов, бобов, орехов, грибов, картофеля и других овощей), фруктов (за счет косточковых, семечковых, цитрусовых, лесных ягод, тропических фруктов, бахчевых и фруктовых консервов), жиров (за счет животных жиров и растительного масла, майонеза и сливочного масла).

Полученные данные могут быть использованы для научно обоснованной модификации рационов у больных ГЭРБ.

About the authors

V. S. Kropochev

Federal Research Centre of Nutrition, Biotechnology and Food Safety

Author for correspondence.
Email: morosoffsv@mail.ru
ORCID iD: 0000-0002-7076-1839

Russian Federation, Moscow

врач отд-ния гастроэнтерологии и гепатологии ФГБУН «ФИЦ питания и биотехнологии»

S. V. Morozov

Federal Research Centre of Nutrition, Biotechnology and Food Safety

Email: morosoffsv@mail.ru
ORCID iD: 0000-0001-6816-3058

Russian Federation, Moscow

к.м.н., в.н.с.

M. A. Lantseva

Federal Research Centre of Nutrition, Biotechnology and Food Safety

Email: morosoffsv@mail.ru
ORCID iD: 0000-0002-6654-8234

Russian Federation, Moscow

аспирант отд-ния гастроэнтерологии и гепатологии

A. N. Sasunova

Federal Research Centre of Nutrition, Biotechnology and Food Safety

Email: morosoffsv@mail.ru
ORCID iD: 0000-0001-8896-5285

Russian Federation, Moscow

аспирант отд-ния гастроэнтерологии и гепатологии

V. I. Pilipenko

Federal Research Centre of Nutrition, Biotechnology and Food Safety

Email: morosoffsv@mail.ru
ORCID iD: 0000-0001-5632-1880

Russian Federation, Moscow

к.м.н., н.с.

V. A. Isakov

Federal Research Centre of Nutrition, Biotechnology and Food Safety

Email: morosoffsv@mail.ru
ORCID iD: 0000-0002-4417-8076

Russian Federation, Moscow

д.м.н., проф., зав. отд-нием гастроэнтерологии и гепатологии

References

  1. Vakil N, van Zanten S, Kahrilas P, et al. The Montreal Definition and Classification of Gastroesophageal Reflux Disease: A Global Evidence-Based Consensus. Am J Gastroenterol. 2006;101(8):1900-20. doi: 10.1111/j.1572-0241.2006.00630.x
  2. El-Serag H, Sweet S, Winchester C, Dent J. Update on the epidemiology of gastro-oesophageal reflux disease: a systematic review. Gut. 2013;63(6):871-80. doi: 10.1136/gutjnl-2012-304269
  3. Yamasaki T, Hemond C, Eisa M, et al. The Changing Epidemiology of Gastroesophageal Reflux Disease: Are Patients Getting Younger? J Neurogastroenterol Motil. 2018;24(4):559-69. doi: 10.5056/jnm18140
  4. El-Serag H. Role of obesity in GORD-related disorders. Gut. 2008;57(3):281-4. doi: 10.1136/gut.2007.127878
  5. United States. Economic Outlook. 2019;43(2):40-1. doi: 10.1111/1468-0319.12421
  6. El-Serag H. Dietary intake and the risk of gastro-oesophageal reflux disease: a cross sectional study in volunteers. Gut. 2005;54(1):11-7. doi: 10.1136/gut.2004.040337
  7. Fletcher J, Wirz A, Young J, et al. Unbuffered highly acidic gastric juice exists at the gastroesophageal junction after a meal. Gastroenterology. 2001;121(4):775-83. doi: 10.1053/gast.2001.27997
  8. Malfertheiner P, Kandulski A, Venerito M. Proton-pump inhibitors: understanding the complications and risks. Nat Rev Gastroenterol Hepatol. 2017;14(12):697-710. doi: 10.1038/nrgastro.2017.117
  9. Ates F, Francis D, Vaezi M. Refractory gastroesophageal reflux disease: advances and treatment. Expert Rev Gastroenterol Hepatol. 2014;8(6):657-67. doi: 10.1586/17474124.2014.910454
  10. Vaezi M, Fass R, Vakil N, et al. IW-3718 Reduces Heartburn Severity in Patients With Refractory Gastroesophageal Reflux Disease in a Randomized Trial. Gastroenterology. 2020. doi: 10.1053/j.gastro.2020.02.031
  11. Коновалова М.Д., Морозов С.В., Исаков В.А. Особенности питания больных c различными формами гастроэзофагеальной рефлюксной болезни. Вопросы питания. 2016;85(4):35-45 [Konovalova MD, Morozov SV, Isakov VA. Nutritional status of patients with different types of gastroesophageal reflux disease. Vopr Pitan. 2016;85(4):35-45 (In Russ.)]. PMID: 29381022;
  12. Feldman M, Barnett C. Relationships between the acidity and osmolality of popular beverages and reported postprandial heartburn. Gastroenterology. 1995;108(1):125-31. doi: 10.1016/0016-5085(95)90016-0
  13. Tucker K. Dietary patterns, approaches, and multicultural perspective. Applied Physiology Nutrition Metabolism. 2010;35(2):211-8. doi: 10.1139/h10-010
  14. Морозов С.В., Коновалова М.Д., Исаков В.А. Пищевые паттерны у пациентов с гастроэзофагеальной рефлюксной болезнью как инструмент поиска компонентов для создания функциональных пищевых продуктов. Вопросы диетологии. 2016;6(2):5-13 [Morozov SV, Konovalova MD, Isakov VA. Food patterns in patients with gastroesophageal reflux disease as a tool for development of new functional products. Voprosy dietologii. 2016;6(2):5-13 (In Russ.)]. doi: 10.20953/2224-5448-2016-2-5-13
  15. McGuire S. U.S. Department of Agriculture and U.S. Department of Health and Human Services, Dietary Guidelines for Americans, 2010. 7th Edition, Washington, DC: U.S. Government Printing Office. January 2011. Advances Nutrition. 2011;2(3):293-4. doi: 10.3945/an.111.000430
  16. Морозов С.В. Опросник GERD-Q – новый инструмент диагностики гастроэзофагеальной рефлюксной болезни для врача общей практики. Академический журнал Западной Сибири. 2014;3(52):26-8 [Morozov SV. GERD-Q questionnaire – a new tool for general practitioners to diagnose gastroesophageal reflux disease. Academic Journal of West Siberia. 2014;3(52):26-8 (In Russ.)].
  17. Морозов С.В., Гибадуллина Л.В., Епанчинцева А.С. и др. Значение регистрации высокого гастроэзофагеального рефлюкса в диагностике внепищеводных проявлений ГЭРБ. Экспериментальная и клиническая гастроэнтерология. 2010;9:15-22 [Morozov SV, Gibadullina LV, Epanchintseva AS, et al. Value of the high gastroesophageal reflux registration in the diagnosis of extraesophageal manifestations of GERD. Eksp Klin Gastroenterol. 2010;9:15-22 (In Russ.)].
  18. Gyawali C, Kahrilas P, Savarino E, et al. Modern diagnosis of GERD: the Lyon Consensus. Gut. 2018;67(7):1351-62. doi: 10.1136/gutjnl-2017-314722
  19. Lundell L, Dent J, Bennett J, et al. Endoscopic assessment of oesophagitis: clinical and functional correlates and further validation of the Los Angeles classification. Gut. 1999;45(2):172-80. doi: 10.1136/gut.45.2.172
  20. Химический состав российских пищевых продуктов. Справочник. Под ред. И.М. Скурихина, В.А. Тутельяна. М.: ДеЛи принт, 2002 [Chemical composition of Russian food products. Handbook. Edited by I.M. Skurikhin, V.A. Tutelyan. Moscow: Delhi print, 2002 (In Russ.)].
  21. Реброва О.Ю. Статистический анализ медицинских данных. Применение пакета прикладных программ STATISTICA. М.: МедиаСфера, 2000 [Rebrova O.Yu. Statistical analysis of medical data. The use of STATISTICA application package. Moscow: MediaSfera, 2000 (In Russ.)].
  22. Morozov S, Kropochev V. Types and number of gastroesophageal reflux episodes correlate with nutritional patterns. Neurogastroenterology Motility. 2019;31(S4):23-4. doi: 0.1111/nmo.13671
  23. Nandurkar S, Locke G, Fett S, et al. Relationship between body mass index, diet, exercise and gastro-oesophageal reflux symptoms in a community. Alimentary Pharmacology Therapeutics. 2004;20(5):497-505. doi: 10.1111/j.1365-2036.2004.02156.x
  24. Lee Y, Yen A, Tai J, et al. The effect of metabolic risk factors on the natural course of gastro-oesophageal reflux disease. Gut. 2008;58(2):174-81. doi: 10.1136/gut.2008.162305
  25. Nam S, Park B, Cho Y, et al. Different effects of dietary factors on reflux esophagitis and non-erosive reflux disease in 11,690 Korean subjects. J Gastroenterol. 2016;52(7):818-29. doi: 10.1007/s00535-016-1282-1
  26. Colombo P, Mangano M, Bianchi P, Penagini R. Effect of Calories and Fat on Postprandial Gastro-oesophageal Reflux. Scand J Gastroenterol. 2002;37(1):3-5. doi: 10.1080/003655202753387266
  27. Morozov S. Letter: dietary fibre benefits for the oesophagus – physical rather than metabolic action? Aliment Pharmacol Ther. 2019;49:1367–68. doi: 10.1111/apt.15233
  28. Morozov S, Isakov V, Konovalova M. Fiber-enriched diet helps to control symptoms and improves esophageal motility in patients with non-erosive gastroesophageal reflux disease. World J Gastroenterol. 2018;24(21):2291-9. doi: 10.3748/wjg.v24.i21.2291
  29. Saberi-Firoozi M. Risk factors of gastroesophageal reflux disease in Shiraz, southern Iran. World J Gastroenterol. 2007;13(41):5486. doi: 10.3748/wjg.v13.i41.5486
  30. Nocon M, Labenz J, Willich S. Lifestyle factors and symptoms of gastro-oesophageal reflux – a population-based study. Alimentary Pharmacol Ther. 2006;23(1):169-74. doi: 10.1111/j.1365-2036.2006.02727.x
  31. Kumar S, Sharma S, Norboo T, et al. Population based study to assess prevalence and risk factors of gastroesophageal reflux disease in a high altitude area. Indian J Gastroenterol. 2010;30(3):135-43. doi: 10.1007/s12664-010-0066-4
  32. Mostaghni A, Mehrabani D, Khademolhosseini F, et al. Prevalence and risk factors of gastroesophageal reflux disease in Qashqai migrating nomads, southern Iran. World J Gastroenterol. 2009;15(8):961. doi: 10.3748/wjg.15.961
  33. Pehl C, Waizenhoefer A, Wendl B, et al. Effect of Low and High Fat Meals on Lower Esophageal Sphincter Motility and Gastroesophageal Reflux in Healthy Subjects. Am J Gastroenterol. 1999;94(5):1192-6. doi: 10.1111/j.1572-0241.1999.01064.x
  34. Penagini R, Mangano M, Bianchi P. Effect of increasing the fat content but not the energy load of a meal on gastro-oesophageal reflux and lower oesophageal sphincter motor function. Gut. 1998;42(3):330-3. doi: 10.1136/gut.42.3.330
  35. Wildi S, Tutuian R, Castell D. The Influence of Rapid Food Intake on Postprandial Reflux: Studies in Healthy Volunteers. Am J Gastroenterol. 2004;99(9):1645-51. doi: 10.1111/j.1572-0241.2004.30273.x
  36. Hunt J, Stubbs D. The volume and energy content of meals as determinants of gastric emptying. J Physiol (Lond). 1975;245(1):209-25. doi: 10.1113/jphysiol.1975.sp010841
  37. Fujiwara Y, Machida A, Watanabe Y, et al. Association Between Dinner-to-Bed Time and Gastro-Esophageal Reflux Disease. Am J Gastroenterol. 2005;100(12):2633-6. doi: 10.1111/j.1572-0241.2005.00354.x
  38. Piesman M, Hwang I, Maydonovitch C, Wong R. Nocturnal Reflux Episodes Following the Administration of a Standardized Meal. Does Timing Matter? Am J Gastroenterol. 2007;102(10):2128-34. doi: 10.1111/j.1572-0241.2007.01348.x
  39. Fass R. The relationship between gastroesophageal reflux disease and sleep. Curr Gastroenterol Rep. 2009;11(3):202-8. doi: 10.1007/s11894-009-0032-4
  40. Mizyed I, Fass S, Fass R. Review article: gastro-oesophageal reflux disease and psychological comorbidity. Aliment Pharmacol Ther. 2009;29(4):351-8. doi: 10.1111/j.1365-2036.2008.03883.x
  41. Morozov S, Bredenoord AJ. Letter to the editors: Measuring LES and UES basal pressure. Neurogastroenterology Motility. 2019;31(3):e13502. doi: 10.1111/nmo.13502
  42. Kropochev V, Morozov S, Bredenoord AJ. Upper and lower esophageal sphincter resting pressure at the start and at the end of high-resolution esophageal manometry examinations. Neurogastroenterology Motility. 2019;31:e13671. doi: 10.1111/nmo.13671
  43. Kaltenbach T, Crockett S, Gerson L. Are Lifestyle Measures Effective in Patients With Gastroesophageal Reflux Disease? Arch Intern Med. 2006;166(9):965. doi: 10.1001/archinte.166.9.965

Supplementary files

There are no supplementary files to display.

Statistics

Views

Abstract - 30

PDF (Russian) - 2

Cited-By


PlumX

Dimensions

Refbacks

  • There are currently no refbacks.


Creative Commons License
This work is licensed under a Creative Commons Attribution 4.0 International License.
 

Address of the Editorial Office:

  • Novij Zykovskij proezd, 3, 40, Moscow, 125167

Correspondence address:

  • Novoslobodskaya str 31c4., Moscow, 127005, Russian Federation

Managing Editor:

 

© 2018 "Consilium Medicum" Publishing house

This website uses cookies

You consent to our cookies if you continue to use our website.

About Cookies